Go
Для моей единицы и его двойки
Человек, рожденный женщиной, краток днями и пресыщен печалью. Он выходит, как цветок, и опадает; убегает, как тень, и не останавливается. — КНИГА ИОВА 14:1–2
время — несовершенная мера знать это — не что иное, как знать бога
Он изменит выражение твоего лица, Когда ты просто увидишь, как этот парень летает… — ПАЙ ХАСТИНГС, из песни группы Caravan «A Very Smelly, Grubby Little Oik», сэмпл из которой использовал J Dilla
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ АВТОРА
Эта книга — о хип-хоп-продюсере, который изменил путь популярной музыки.
Карьера Джеймса Девитта Янси (James Dewitt Yancey) была короткой и длилась около дюжины лет — с момента его первого релиза в 1993 году на небольшом лейбле в его родном Детройте и до самой смерти в Лос-Анджелесе в 2006 году в возрасте тридцати двух лет от редкого заболевания крови. За всё это время ни одна из записанных им пластинок не поднималась выше 27-го места в чарте Billboard Hot 100.
Этот факт поразителен, поскольку Янси — сначала известный как Jay Dee, а затем как J Dilla, — сотрудничал с некоторыми из самых популярных артистов своего времени, такими как A Tribe Called Quest, Busta Rhymes, The Roots, D’Angelo, Common и Erykah Badu, а также повлиял на музыку суперзвезд уровня Майкла и Джанет Джексон. Более того, J Dilla продолжает вдохновлять и провоцировать новых артистов, ставших знаменитыми уже после его смерти, — от иконы рэпа Кендрика Ламара и джазового пианиста Роберта Гласпера до десятков поп-исполнителей.
Когда вы просите более успешных современников J Dilla по хип-хоп-сцене, таких как Dr. Dre и Pharrell, назвать коллег, которыми они восхищаются, Дилла почти всегда оказывается в самом верху их списков. Несмотря на короткую жизнь и малозаметность, J Dilla был и остается продюсером для продюсеров, источником вдохновения для вдохновителей или, как выразился барабанщик группы The Roots Амир «Questlove» Томпсон, «музыкантом для музыканта музыкантов».
После смерти J Dilla обрел популярность, которой никогда не знал при жизни. «Дни Диллы» (Dilla Days) теперь ежегодно отмечаются по всему миру — от Нью-Йорка до Майами и Лондона, привлекая тысячи поклонников и последователей. Такие издания и медиа, как NPR и The Guardian, документируют его влияние на мир поп-музыки и джаза. Трибьюты множатся на записях и на сцене: нью-йоркский Линкольн-центр и Детройтский институт искусств проводили вечера памяти покойного продюсера. Его творчество и влияние исследуют музыковеды, стипендиаты программы Мак-Артура («гранты для гениев») и фонда Гуггенхайма. Колледжи и университеты открывают курсы, посвященные изучению и интерпретации наследия Диллы. Фонды финансируют образовательные программы, названные в его честь. Ему посвящены десятки альбомов, а на основе его музыки аранжируют симфонии. В его честь даже назвали улицу в Монпелье во Франции.
Все эти почести оставляют нас с вопросом: почему этот хип-хоп-продюсер, у которого не было громких хитов, оставляет настолько стойкий след в музыкальном мире?
В книге «Dilla Time» я предлагаю простой ответ: потому что J Dilla преобразил звучание популярной музыки так, как не удалось сделать ни одному из его более знаменитых коллег. Он — единственный продюсер и композитор, вышедший из хип-хопа и всей электронной музыки в целом, который фундаментально изменил то, как играют так называемые традиционные музыканты. И суть вклада Диллы заключается в радикальном сдвиге того, как музыканты воспринимают время.
До J Dilla в нашей популярной музыке существовало, по сути, два основных «ощущения времени» (time-feels) — ровный (straight time) и свинг (swing time), что означало, что музыканты чувствовали и выражали время как равномерные или неравномерные пульсации. Дилла же создал третий путь ритма, совместив эти два ощущения времени — ровное и неровное одновременно, — создав тем самым новое, приятное, дезориентирующее ритмическое трение и новое ощущение времени: Dilla Time (Время Диллы). В этой книге рассказывается о том, как это произошло и что это значит.
Книга выросла из курса о J Dilla, который я преподаю в Институте музыкальных записей Клайва Дэвиса при Нью-Йоркском университете. Ее корни уходят во времена моей работы в музыкальном бизнесе в качестве скаута талантов, руководителя лейбла и битмейкера, а также к поездке в Детройт летом 1999 года вместе с моим другом и коллегой Chino XL для работы с продюсером, известным тогда как Jay Dee. Но «Dilla Time» — это журналистское расследование, а не мемуары. Я не считаю себя экспертом по J Dilla, скорее учеником, поговорившим с настоящими экспертами — людьми, которые жили, работали и учились вместе с ним, с которыми вы познакомитесь на страницах этой книги. Моей целью было остаться верным им и рассказать их истории с точки зрения каждого из них. Повествование основано более чем на 190 интервью, проведенных в течение четырех лет, а приведенные здесь текст и диалоги — результат журналистской работы и исследований. Там, где истории и взгляды моих источников расходятся, я отметил это в сносках. Джеймс жил с этим противоречием, и нам придется жить с ним тоже. (Подробнее о моей работе вы можете прочитать в разделе «Заметки репортера и источники» в конце книги.)
Джеймс Девитт Янси сменил целую вереницу псевдонимов — Silk, Jon Doe, Jay Dee, J Dilla, — и в книге «Dilla Time» я использую их взаимозаменяемо в зависимости от того, кто о нем говорит или думает и какое имя этот человек предпочитает. В большинстве же случаев здесь он назван так, как его называли самые близкие друзья и семья
«Dilla Time» — это не просто биография J Dilla, а книга о том, что он значит для истории. Никто не создает новое и не влияет на других в вакууме. Поэтому «Dilla Time» прослеживает истории и других людей: его родителей, братьев и сестер, наставников и протеже, коллег и последователей, друзей и возлюбленных. Влияние требует времени, поэтому эта книга начинается еще до рождения J Dilla и заканчивается долгое время спустя после его смерти. Инновации происходят благодаря новым инструментам, поэтому эта книга — и о машинах для создания музыки. Все происходит где-то, поэтому эта книга — еще и о Детройте, его жителях и их столкновении с машиной.
Таким образом, главы «Dilla Time» образуют сетку из двух отдельных, но дополняющих друг друга дорожек — биографии J Dilla и окружавших его людей, а также более широкого контекста музыки и музыкального времени.
В этой второй линии меня сопровождал неоценимый эксперт, мой коллега по Нью-Йоркскому університету, музыковед Джефф Перец. Когда в 2014 году я начал преподавать своим студентам музыкальную концепцию под названием «Dilla Time», именно Джефф подтвердил точность моих аргументов и помог мне разложить ее по полочкам. Мы с Джеффом начали формулировать музыкальную педагогику для этой книги во время моего курса о Дилле и развивали ее с течением времени в беседах друг с другом, с нашими студентами, коллегами и другими музыкантами. Джефф проверил каждое слово в музыкальных главах, создал многие из оригинальных схем и аналитических материалов, а также разработал визуальный язык, который используется в этой книге для иллюстрации ритмических концепций.
Для тех, кто мало знает о хип-хопе или J Dilla, я надеюсь предложить и увлекательную биографию, и книгу о музыке, шаг за шагом раскрывающую эти понятия. Для тех же, кто уже считает себя осведомленным поклонником Диллы, надеюсь, «Dilla Time» подтвердит ваше восхищение и углубит понимание.
Я также переосмысляю дискуссию о J Dilla и подвергаю сомнению некоторые клише о нем самом, его музыке и его наследии, закостенелые с годами.
Мои студенты едва ходили в начальную школу, когда J Dilla умер. Когда я спрашиваю их, почему они решили записаться на курс о нем, чаще всего звучит слово любовь. Музыка J Dilla вызывает чувства, и язык чувств пронизывает большую часть того, что о нем написано: то, как Дилла чувствовал музыку, и то, что чувствуем мы в ответ. В его творчестве есть нечто трансцендентное и поэтичное, что, кажется, выходит за рамки анализа.
Чего этому подходу хватает в духе, того не хватает в конкретике. Продвигая J Dilla лишь как музыкального мистика, даже самые страстные диллафилы упускают кое-что принципиально важное: что J Dilla на самом деле делал, как он это делал и почему это важно. Музыка J Dilla была актом как расчета, так и чувства — двух полноценных, но совершенно разных видов интеллекта. С этим согласны и некоторые из его ближайших соратников. Как сказал мне DJ Jazzy Jeff: «Ты можешь следовать методу, но у тебя не будет чувства. Ты можешь обладать чувством, но не добиться успеха, потому что у тебя нет метода». D’Angelo соглашается с тем, что само время можно как чувствовать, так и измерять: «Можно делать и то, и другое, — говорит он. — Драм-машины научили нас этому».
Таким образом, то, что сделал J Dilla — инстинктивное и методичное, — заслуживает анализа: оно должно быть квантифицировано — или квантовано (quantized), если вам так больше нравится.
Сам Джеймс мало анализировал или теоретизировал по поводу своего подхода. «Я просто хочу чего-то наделать» (I just want to make some shit) — типичное для него выражение, когда его спрашивали об этом. У него не было грандиозной формулы. Но J Dilla действительно разработал ключевые техники. И он знал, что у него есть свое особое звучание. Он прекрасно осознавал свое влияние и часто расстраивался, слыша, как люди подражают его стилю. Вряд ли он стал бы доказывать собственную значимость. Но это моя работа, а не его. Так что я собираюсь немного «квантовать» J Dilla, разобрать его на составляющие. И это необходимо: вопреки расхожему штампу о том, что он был просто великим барабанщиком, которому довелось играть на драм-машине, на самом деле он был программистом, который досконально изучил и подчинил себе все функции оборудования, на котором работал.
Эта полярность — факты о Дилле против эмоций Диллы — часто оборачивается напряжением между святотатством и евангелием. В течение десятилетия после его смерти музыкальные концепции Диллы обогнули земной шар, однако этот подвиг часто затмевался глубокими чувствами, которые вызывали музыка и история J Dilla. Вокруг его памяти сформировалась целая культура со своим пантеоном и преданиями: его мать и брат взяли на себя ведущие роли в популяризации его творчества после его смерти, сами став публичными фигурами. Его мать, в частности, оказалась втянута в публичную борьбу вокруг наследства сына, за которой последовал открытый конфликт между семьей и друзьями Диллы из-за управления его наследием и уместности проектов и мероприятий, проводимых от его имени. По сей день фанаты J Dilla путаются в том, кто на самом деле всем заправляет, и спорят о том, кто должен этим заниматься. Я надеюсь внести некоторую ясность в эту битву за его останки.
Весь этот мистицизм и миф вокруг J Dilla породили своего рода боготворение, которое для некоторых членов семьи, друзей и фанатов стало выглядеть откровенно пугающим. Это возвеличивание вызвало скептицизм даже у людей, в остальном восхищающихся его творчеством.
Прямо сейчас на моей полке, пока я пишу эти строки, стоит фигурка J Dilla, созданная по заказу его распорядителей наследства и проданная фанатам по всему миру. Она милая:
Его фирменная кепка Detroit Tigers на голове, серебряный пончик на цепи на шее и крошечная драм-машина MPC под мышкой. Нос — кнопка, глаза — маленькие точки, пропорции тела утрированы. Она напоминает мне об еще одном широко распространенном фанатском арте, опубликованном в сети в 2010 году графическим художником DeadlyMike: иллюстрации, изображающей J Dilla в виде персонажа комиксов Peanuts Шрёдера, склонившегося над MPC вместо пианино. Фигурка, как и портрет, утешает людей, особенно если помнить, как ужасно он умер: Дилла как вечный ребенок. Но эта кукла стоит там еще и для того, чтобы напоминать мне: это не Джеймс.
Книга «Dilla Time» — это не Книга Святого Иакова и не священное писание Церкви Диллы. На этих страницах вы не встретите бога, хотя некоторые так его и называли. Вместо этого вы познакомитесь с прекрасным, сложным человеком, которому были присущи как достоинства, так и недостатки. Джеймс Янси обладал глубоким музыкальным чутьем; он был щедрым, умным и обладал тонким чувством юмора. В других сферах — в отношениях с друзьями, женщинами и дочерьми; в способности заботиться об окружающих и, в конечном счете, о самом себе — он не всегда был столь же утонченным. И Джеймс, как и каждый человек в этой книге, имеет право быть просто человеком.
Лучший ответ на клише, мифы и скептицизм — это факты и глубокий контекст. Я написал «Dilla Time», чтобы отдать дань уважения жизни Джеймса и наглядно показать его достижения. Я утверждаю, что его творчество настолько же новаторское и революционное, как и наследие признанных гениев: Луи Армстронга, Билли Холидей, Телониуса Монка, Джона Колтрейна и Джеймса Брауна. И если вы не знаете этих людей или того, почему они важны, я объясню и это.
Поехали.